Питер
"В хорошем месте
замок..."
У.Шекспир
МАКС
Всем привет!
Итак, фестиваль спектаклей Мирзоева. “Амфитрион”. 12 февраля, театр Вахтангова на сцене Александринского театра.
Народ, надо сказать, ломился активно. Администрацию Александринки замучили телефонными вопросами, что такое Амфитрион. Те не знали. Мне даже досталось местечко в партере. Все оставшиеся свободные места были оккупированы вездесущими бабками из общества “Театрал”. Некоторые из них, судя по их состоянию, присутствовали при рождении этой самой Александринки.
В зале мною замечена была добрая половина постоянной богемной театральной тусовки: директора различных театров и ДК, режиссеры, критики, коих развелось чересчур (везде ходят – ни про что не пишут), актеры… Другая половина, видимо, пришла на второй спектакль.
Во время просмотра я постоянно ловил себя на мысли, что вряд ли эту пьесу написал Мольер. Какая-то она размытая, нудная, длинная. Много воды. Мольером и сестрой таланта здесь явно не пахнет. Читая эту пьесу, я вряд ли улыбнулся бы. И если бы не то, что подчас происходило на сцене, я бы подумал, что это, не дай бог, трагедия. Видимо, Мирзоев в процессе репетиций долго думал над каждым словом, как бы побольше внести живости, смеха в происходящее – заставить Рутберг говорить с прононсом, поставить Маковецкого, обутого в котурны, на цыпочки, надеть ему на руку часы, подвесить одного из актеров к потолку, и так далее. Вообщем, не дать зрителю возможность захрапеть от содержания. Когда на сцене появилась Аронова, одна из сидящих сзади меня дамочек восторженно сказала: “А, это та, которая в “Клубничке” снималась!” Сериал есть такой бездарный. Опять же стало весело. Вот он, народный неубиваемый стереотип.
Впервые у меня лично проснулись какие-то малюсенькие положительные эмоции по отношению к Рутберг. Во всех прошлых вахтанговских спектаклях она мне жутко не нравилась, казалась грубой и непривлекательной. Впечатление от “Пиковой дамы” было смазано именно ею. А тут как-то удалось ей уничтожить эти прошлые впечатления от себя самой. Правда, здесь она напомнила мне Алёну Свиридову – уж очень похожа. А Свиридову я тоже не люблю.
Безусловно, публика любовалась Сухановым. Слава аллаху, он начал спектакль. Если бы его возникновение на подмостках случилось через полчаса после начала, кто-то уже успел бы удрать из зала. Мирзоев, видимо, решил выжать из этого актера все, что только возможно. А Суханов еще и своего подбавил, мне так показалось. Да так подбавил, что, наверное, и Мирзоев такого класса игры не ожидал. Я ну никак не мог себе представить, что таких внушительных размеров артист способен на столь утонченные действия. При его постоянном рисунке роли я каждую минуту видел в нем разные до полярности образы: малый ребенок, инопланетянин, бандит, джинн из бутылки, откровенный дебил, орангутанг, перекатывающаяся амёба, робот с шарнирными ручками, новый русский, привидение и т.д. Ежесекундно глазки его бегали, ручки вертелись в разные стороны во всех суставах, ножки двигались, и наблюдалось то, что называется актерским азартом и непосредственностью. Я упивался Сухановым каждое мгновение. Ну а использование им трех различных тембров голоса – от фальцета до баса – вообще меня окончательно доконало до полного кайфа. В зале кричали “браво” не только после его уходов со сцены, но и во время исполнения им эпизодов. Такое я тоже наблюдал впервые.
Когда Суханов после получасового пребывания на сцене уковылял и долго не появлялся вновь, я поймал себя на мысли, что на моем лице, видимо, эти полчаса сияла улыбка идиота, потому что свело от смеха челюсти и они болят. Я тут же потерял эту улыбку, а с ней и нить содержания пьесы и стал следить только за актерской игрой. Видимо, эту нить теряют все, и поэтому в программке специально напечатано содержание спектакля, чтобы дома можно было хоть прочитать родственникам, про что тебе показывали. Рассказать-то невозможно! Я такое вижу в программках драматических театров в первый раз.
Артисты, а вы-то сами поняли, о чем играете?
Нить я так и не нашел. Тонкая она слишком была. Поэтому всё то время, пока Суханова на сцене не было, я размышлял о постороннем. Например, мне стало интересно, что именно он исполнял на вступительных экзаменах в театральный. Наверное, ничего. Если бы я сидел в составе комиссии и передо мной возникла такая бритоголовая громада, желающая прочитать мне басню, я бы без прослушивания тут же поставил пятерку и вообще сделал бы что угодно, только бы он поскорее от меня отошел.
Естественно, на фоне Суханова любимец женщин Маковецкий затерялся в тени (и в прямом смысле тоже). Он, конечно, хороший и заслуживающий народной любви актер, и большинство теток именно ему тащили цветы в финале, потому что для них на сцене больше не было известных лиц. А жаль. Мирзоев им дал три часа времени подумать, кому же в этом спектакле преподносить букеты, а они так и не догадались.
После спектакля я по обычаю поплелся за кулисы, желая автограф. Максим оказался, как это обычно и бывает с подобного вида людьми, спокойным и чрезвычайно приятным в общении человеком. Большие люди всегда добрые. А на выходе у служебного стояли, поддерживая друг друга, бабушки-театралки и спрашивали: “А когда же там Сереженька Маковецкий выйдет, автограф хотим”.
“Бабушки, бабушки, мы вас уважаем, только как вас понять, мы, увы, не знаем…”
Продолжение следует.
 |
Напоминаем: все, что Вы здесь прочли, сугубо личное |
| мнение, строго не рекомендательного характера! |
ВАШИ ЗАМЕЧАНИЯ ПРОЧТУТСЯ