 |
Дневник не для печати и музыка не для сцены
вызвали новую моду на Михаила Кузмина
В субботу в Театральном музее прошел
концерт, приуроченный к выходу "Дневника 1934
года" Михаила Кузмина (издательство Ивана
Лимбаха). По словам составителя и комментатора
Глеба Морева, опубликованный дневник
представляет "неизвестного, но актуального
сегодня прозаика". Программа певца Андрея
Славного и пианиста Алексея Гориболя открыла не
менее безвестного Кузьмина-композитора.В
часовой концерт собрали почти все, что может
иллюстрировать тему "Кузьмин и музыка".
Кроме пяти вокальных сочинений выпускника
Петербургской консерватории, выбранных
музыкантами за то, что они и сегодня "пригодны
к исполнению на сцене", прозвучали романсы
Артура Лурье и Анатолия Александрова на его
стихи, а также моцартовская ария Папагено и песни
Берга с русским текстом Кузьмина. Кроме того,
зачитав по свеженапечатанной книге отрывок о
Дебюсси, Гориболь сыграл прелюдию "Вереск".
Нельзя не радоваться этой однажды сделанной
записи о французском композиторе, благодаря
которой в концерте присутствовало не только
высококультурное пение с безукоризненным
аккомпанементом, но и изысканное мастерство
пианиста.При довольно умозрительной логике
составления концерта, он получился цельным:
странным образом именно стиль Кузмина выступил
общим звеном, связавшим произведения его более
известных коллег-музыкантов. Обнародование
музыкальных сочинений поэта принадлежит модному
жанру архивных откровений, позволяющему
отыскать в забытых и затерянных опытах
сочинительства то, что "пропустили" мастера
первого ряда. В случае Кузмина это абсолютная
победа стилизации. Он создает иронично-изящную
миниатюру, пародирующую его собственными
поэтическими усилиями текст популярного романса
Даргомыжского, а музыкальным решением - легкую
музыку уходящей эпохи, простенькие романсы и
веселенькие опереточные куплеты ("Лишь тот,
кому минуло шестнадцать лет"). В пространной
балладе - истово изображает композитора
петербургской школы, злоупотребляя терпкими
гармониями и мелодическими стонами в духе
Мусоргского и усиливая эффект высокой
серьезности строгим немецким полифоническим
плетением ("Хождение Богородицы по мукам").
Интереснее всего показались стилизации
Кузмина-композитора под Кузмина-поэта - с
манерными виньетками "под старину" ("Дитя
и роза") или потоком ритмически свободных
звукописных строф ("Когда мне говорят
"Александрия"").
Бородин не был бы так почитаем химиками,
если б не писал музыки. А кулинария Россини,
живопись Шенберга и орнитология Мессиана едва ли
остались бы в истории без взноса, сделанного их
же операми, симфониями и квартетами. Музыка
Михаила Кузмина, подобно музыкальным опусам
Ницше или Пастернака, так же была бы обречена на
безызвестность, не будь его стихов и прозы. Во
всяком случае, музыканты еще долго не собрались
бы ее исполнить, если бы не подоспел из печати
"Дневник 1934 года". Чего было бы очень жаль.
Кира Верникова
© 1998, газета
"Коммерсантъ-Dаily"
|
